РАССКАЗ О СЪЕМКАХ
1.
Весь проект, на мой взгляд, представляет собой эдакую «роль на сопротивление», как говорят в актерской среде. Подобные вещи практикуются в учебных заведениях.
Поясню примером:
Все конечно же знают замечательного советского актера Олялина (для поколения Next: тот, кто играл инквизитора в Дозорах. Такой сурово-морщинистый, с палкой). Так вот, когда он уже заканчивал свою учебу в институте и готовился вступить в славные ряды советских актеров, всем уже было ясно, что его амплуа – это красавцы-мужчины, разбиватели сердец, боевые красные командиры и прочие персонажи, внешний вид которых красноречиво и полно раскрывает их характеры. Однако злонравные мастера-учителя раз за разом в учебных постановках давали ему роли совершенно противоположные его темпераменту, внешности и возрасту. Актера надо развивать, расширять его актерский диапазон, бороться с формализмом в творческом процессе и всё такое прочее. А то, что он… потом-то уж поздно будет… Словом, роли на сопротивление. Актерская натура сопротивляется, но преодолевая трудности вхождения в образ, развивается и совершенствуется.
То же самое происходило и у нас. Словно тот, кто плетет нить судьбы проекта задался целью навязать побольше узелков, с интересом наблюдая, как их будут распутывать Следующие по этому Пути…
С превеликим трудом были собраны реконструкторы, найдены исполнители главных ролей, одежда для них; так необходимый нам гример, камера, свет, генератор, хандиман… место съемок, доступное для пешего путника, дом для ночевки в комфортных условиях, выходные, люди присоединяются один за другим… Наконец-то, всё покатилось в нужном направлении, набирая скорость.
Но нет!
Не всё так просто! Покой, товарищи некоммерческие прожектёры, вам будет только сниться.
Потому, один за другим пошли «узлы».
Мощный вступительный аккорд прозвучал со стороны реконструкторов.
За две недели до съемок…
Воины, пресыщенные и утомленные весьма богатым на события летом, начали с того, что в назначенное для тренировки и постановки боев время просто не явились. Нисколько не сомневаюсь, что на то были свои веские причины, однако факт остается фактом – ни в назначенное, ни в сколь угодно позднее время, на репетицию не явился никто. На площади перед станцией метро в солнечный воскресный день почти два часа стояла небольшая группка людей, переживала свои эмоции и нелепейшую потерю времени…
За неделю до съемок…
Последний сбор-репетиция для построения рисунка боя прошел (чтобы не сказать большего) скоротечно. Время на сбор вооруженных людей в одном месте в два раза превысило время на репетицию. Темнота обрушилась внезапно и похоронила дальнейшую разработку боев до лучших времен. Лучшие времена возникли только уже на съемках…
Наличие мобильного генератора электрической энергии на бензиновом ходу являлось определяющим фактором для построения стилистики картинки и планирования съемочного процесса. Практически до самого начала съемок не было ясно – будет он или нет. Отсюда - постоянное перепланирование грядущих событий. Вроде бы будет – значит возможен отрыв задника от актеров, прорисовка лиц и мизансцены, съемки в условиях плохой освещенности и т.д. Значит снимать надо будет вот эту сцену, эту и еще вот эти. И в вот такой последовательности, потому как снимать сцены в хронологическом порядке - значит постоянно переодевать актеров, гримировать их, дергать, менять каждые полчаса, потом переодевать обратно, перегримировывать, снова переставлять свет и опять все заново. Это будет уже не съемка, а сплошное переодевание с нервотрепкой по поводу «а кто был в этом кадре – ты или ты? А что у тебя на поясе висело? А почему у тебя кровь размазалась? Где топор, у него был топор! Нет, вы бежали сюда, а не туда! А где свет?! Перелеп откуда?!!» и всё такое прочее…
Только за два дня до съемок, наконец, пришло успокоительное известие (уже – успокоительное) – генератора не будет! Ну и хвала богам… Хоть что-то определенное…
2.
Кадры решают всё. Товарищ Сталин был абсолютно прав. В нашем случае, это касается не только кинокадров, тех самых картинок, двадцать пять штук которых в секунду, составляют цель всех наших действий, в первую очередь это касается актеров. В любом драматургическом произведении есть персонажи, на которых внимание автора, так сказать, задерживается, они толкают сюжет в определенном направлении и их поступки заставляют нас следить за развитием событий. Сопереживание, отрицательные эмоции…
Наш сценарий, в силу своих особенностей - отсутствие бюджета, а значит (хотя бы поначалу) нет профессиональных актеров – предельно лаконичен, лишен богатых сюжетных ходов, диалогов по минимуму, актерской игры тоже. Однако персонажи, обращающие на себя внимание есть. Это: Главный Герой, Девушка-Княжна, Главарь банды, Княжич, Воевода и Нянька-кормилица.
Главный герой нашелся как-то сам и сразу. Как только мы, придя на тренировку «Тригоры» к С.А.Рощину, увидели Алексея, то сразу поняли – несмотря ни на что, это он. Истинный рус, как сказали многие, увидев его портрет. Настоящий славянин. Открытый чистый взгляд зеленых глаз. Пшеничные волосы, борода-усы. Сильнейшее положительное обаяние. Знаком с рукопашным боем, спортсмен и лесной турист. Лучшего нам не найти.
С Княжичем, главным организатором злодейства, тоже всё было просто – он пришел к нам сам, по просьбе Рощина, мол, колоритная личность, актер БДТ, знаком с рукопашкой, ребята, посмотрите Жору Антонова. И действительно, даже Бъёрн сразу признал – хорош! Косая сажень в плечах, нордическая внешность, длинные светлые волосы, уверенный взгляд. Натурально княжич.
На роль Главаря банды по многим параметрам очень хорошо подходил сам Бъёрн. Бъёрн Высокий в миру Михаил Владимирский, руководитель клуба исторической реконструкции «Черный Ворон». Давно уже не мальчишка, умён, выразительное лицо, руководит, по сути, той же бандой, жизненный опыт в глазах и с оружием на ты. Главарь? Главарь!
Оставались Женщины и Воевода.
Суровый седовласый вояка, предводитель охраны каравана… Харизма. Морщины. Мозолистые суровые руки и вгляд, пробивающий насквозь. Примерно так себе представляли Воеводу участники проекта. Ну да – стереотипный славянский воевода. Этакий положительный Дядька Черномор.
В реальности всё оказывается по-другому.
По сценарию он – эпизодический персонаж, буквально бегом проносящийся по действию и тут же героически гибнущий от руки Главаря. По сути он – краска, оттеняющая портрет Главаря. Поэтому, в жестких условиях катастрофической нехватки людей (актеров нужных типажей, согласных работать бесплатно) было принято решение – Воевода будет найден на месте. Наверняка, среди реконструкторов окажется сколь как-нибудь подходящий человек. Оденем. Поставим во главе маленькой группы ночных беглецов. Проведёт. Героически погибнет.
Время съемок всё приближается, а актрисы всё нет, однако и волнение по этому поводу почему-то тоже отсутствует. Срок всё ближе, а убедительной девушки нет. Да и немудрено – это ж надо, чтоб совпали три вещи: убедительные внешние данные, актерские навыки и согласие на бесплатную работу. Были отсмотрены сотни фотографий девушек по всему интернету, сфотографированы все знакомые знакомых, опрошена куча людей… Время шло.
И вдруг… Почти случайно, как это всегда бывает, актриса была найдена. Через «Вконтакте». Стефания Бродская оказалась той самой девушкой, на которой сошлись все три луча пеленгации. Уф…
И тут же, как по волшебству, стали решаться остальные задачи: Елена Михайлова мгновенно и блестяще стала нянькой, появилась гример Алла, благополучно нашлась коса для героини, съемочная техника и даже шкуры для разбойников.
И бог с ним, с генератором. Обойдемся и без него...
3.
Накануне съемок спать мне не пришлось, работа. Как всегда в таких случаях, полный завал и срок «вчера». За день до этого так же. Запас энергии иссякал с катастрофической скоростью, так же как и время до часа Икс. Решив всё-таки подремать хотя бы часик, я попытался уснуть. Попытка оказалась удачной, однако, уже почти вырубившись, я услышал звонок.
Ксения:
Так как я добровольно и с удовольствием вызвалась встретить Декартала, то мне и распланировать все надо было заранее. И поэтому я с нетерпением и безрезультатно ждала вестей на форуме от Вадима из серии – когда и где мы встречаемся. И предполагала я, что встречаемся мы в пятницу вечером, и ночуем уже там. Насколько я помню, изначально планы были именно такие. Слава всем богам, что мне все-таки хватило ума позвонить ему, а не ждать вестей с небес. Разумно рассудив, что обычно в пятницу в два пополудни люди либо уже не спят, а вообще-то обычно на работе, я набрала Вадима… и услышала абсолютно… потусторонний голос. Который, тем не менее, пытался мне отвечать связно. За что ему спасибо. Голос поведал, что встреча у них в восемь на вокзале. Нам с Ильей надо было встречать нашего французского друга в 9.37, и я пообещала звонить. На том и порешили.
Тем же вечером накануне съемок затянулся еще один узел: позвонил Рощин с радостным известием о том, что ночлега у нас не будет. Хороший теплый двухэтажный дом, который планировался как наша база и место ночлега - нам недоступен, произошла непредвиденная задержка с билетами из другого города и ключи от него не приехали. Удар был хорош. Звонить и предупреждать об этом кого-либо было поздно. Теперь это должно было стать хорошим сюрпризом уже на месте. Приятной неожиданностью в запланированном однообразии событий.
Время отъезда из Питера было определено, как восемь утра и потому (очевидно, в силу своей дикости – в выходные, в восемь!) не опоздал почти никто. Несколько групп с разных вокзалов выехала в Павловск. С временным интервалом в каких-то полчаса практически все собрались перед Павловским вокзалом.
Всех оказалось очень немного. Проснувшаяся от адреналина голова стала измысливать различные комбинации планов и сюжетных последовательностей для сокрытия того факта, что всё персонажное многообразие будут играть одни и те же люди. Да еще и с весьма характерной, узнаваемой внешностью. Успокаивало лишь то, что половина действия происходит в ночи (где теряются детали и видимость снижается весьма ощутимо), что Бъёрн говорил об имеющемся в наличии многообразии одежды и доспехов, и еще немного утешало то, что погода стояла как раз такая, как надо для съемок убедительной ночи: невыразительная хмарь без солнца, почти полусумерки.
Успокаиваясь подобным рефреймингом и разглядывая лица шатающихся вокруг автобусной остановки людей в камуфляже и с длинномерными замотанными в чехлы предметами на предмет распределения ролей я понял, что большинство из ЭТИХ людей до этого я еще не видел. На тренировку приезжали совершенно другие. Некоторые из них уже сейчас, в современном облике, внушали надежду своей экзотичностью и волосатостью.
4.
Операторов небыло. Ни одного, ни другого. Так же как и камеры, хандимана и штатива и бабочек-отражателей, которые находились у Порко в машине вместе с ним, еще парой человек и основной реконструкторской тяжестью. Не наблюдалось так же и оператора Коли Васильева, который находился в Павловске, то есть здесь и который, по идее, должен был быть на месте сбора раньше всех.
Ожидание затягивалось.
Кто-то уже сходил за пивом.
Рощин с ничего не выражающим лицом изредка произносил короткие рубленые фразы.
Народ непринужденно интересовался смыслом приезда и лечил шокированный утренним вставанием расстроенный мозг.
Когда напряженность ожидания достигла своего максимума, стало выясняться следующее.
Порко уже подъезжает, а Коля Васильев дома. Накануне с ним произошла очередная его фирменная история, благодаря публикации которых, в интернете появилась многочисленная и быстро расширяющаяся группа любителей «Историй с Колей Васильевым». Коля при помощи его мамы, по телефону был буквально выдернут из уютной постели и хриплым голосом пообещал возникнуть буквально сразу уже на месте съемок.
В это время Ксения уже должна была по идее встретить нашего французского друга Декартала, Артёма – в миру, на вокзале (в Питер он приехал специально на выходные из Москвы, куда его занесло по жизненным обстоятельствам - буквально в последние минуты визовый режим дал ему эту возможность)
Ксения:
Суббота началась с того, что мы чуть не опоздали к прибытию поезда. А если еще вспомнить то, что когда приезжали ребята из Челябинска, их поезд прибыл на полчаса раньше, струхнула я основательно. Мы с моим мужем Ильей, навьюченные рюкзаками (в которых, по большому счету, кроме спальников и пенок ничего не было) бежали по платформе к только что подкатившему поезду, я пыталась в трубке нащупать номер Декартала, но тут нам было приказано остановиться и развернуться на 180. Ну, конечно, это был он и мы его чуть не прохлопали!
Первые минуты знакомства были… непонятные. Впрочем, так часто бывает. Вдруг начинаешь смущаться, пытаться куда-нибудь пристроить глаза, чтоб не мешали и вообще ведешь себя по-дурацки. Но это я скорее о себе самой. Мы доехали до вокзала, который оказался в ремонте, с трудом нашли пригородные кассы, с не меньшим трудом успели на электричку, сели… Я молчала.
Большую часть времени говорил Артем. От такого напора я малость опешила! У него в голове такое варево варится, что иногда просто страшно становится! Куча идей, энтузиазма. Но что самое главное – горят глаза. А это, мне кажется, самое важное качество для участника проекта.
Собрали рюкзаки, сумки, длинномерные предметы.
Двинулись.
За это время Рощин успел исчезнуть. С ним исчезли еще несколько ребят пришедших с ним. Почти сразу же выяснилось, что телепортировался он на место будущих съемок и оттуда координировал наши перемещения к месту, давая азимуты по телефону.
5.
Пока реконструкторы искали место для своей стоянки и потом, пропав на длительное время, ставили лагерь, пока мы распаковывались и готовились к дальнейшему, подъехал Порко.
Отлично, снимать уже есть кому и чем. Живем.
Подтянулось еще несколько человек. Бороды и полузнакомые лица дали опознать себя достаточно легко. Еще бойцы. Клуб «Ульвгард». Через некоторое время пропали и они.
Ленивое броуновское движение двух десятков человек по поляне начинало действовать на нервы своей неторопливостью. Появился Бъёрн, которого это пропадающее блуждание заставляло наклонять голову и совершать порывистые движения. Узнав о явлении и последующей пропаже «Ульвгарда» он опять стал материться и говорить о гусях и причинно-следственных связях.
Всё было готово. Все хотели действовать. Все хотели съемок. Начала съемок. Но небыло тех, кого нужно было ставить в кадр. Время шло. А ведь всех еще надо было загримировать. Гример Алла распаковала свою косметичку – тяжеленную и внушительную по размерам сумку, Миледи изучала результаты поливания травы и листьев накануне сваренной кровью. Рощин и рощинцы наблюдали поодаль. Изредка мимо проходили какие-то сумасшедшие люди с неживыми лицами (Ещё бы! Невыразительно-холодное утро, дикий парк, надо куда-то идти…) А время шло без видимых результатов.
Ксения:
Когда приехали в Павловск и стали выяснять, где вообще все, к нам подошел РЖАЧНЫЙ человек с пивом с вопросом, а не на съемки ли мы идем. Я грозно поинтересовалась у него, кто он такой, на что получила громогласный ответ: «А меня Коля пригласил!!! Сказал, хочешь на съемки вписаться? А сегодня в восемь утра – ну я же сплю еще, вот и приехал сейчас, а тут вы, вот я к вам и подошел!!!» Пришлось взять его с собой. Звали его Паша Березкин. По дороге мы перезванивались с Сергеем Александровичем Рощиным, и он обещал нам выслать навстречу белую шестерку. Вместо белой шестерки я начала тормозить тройку с дровами. Тройка не остановилась. Зато мы нашли кого-то, который шел встречать еще кого-то... В общем, мы шли за ними и нашли всех остальных, что не могло не радовать. Увидели мы картину довольно расслабленную. Под одним деревом тусовались ребята из «Черного Ворона» и, по-моему, уже попивали пиво, чем вызывали мою зависть.
Рядом ходил Порко_Россо со странной штукой в руках. Когда я спросила, что это такое, получила короткий ответ: хандиман. Это такая хрень, состоящая из металлической дуги, ручки на шарнире и грузиков, выравнивающая движения камеры в руках оператора. Как нам объяснили, при съемке с рук, кадр получается дерганым и смазанным, а хандиман это скрадывает.
Вадим мне махнул рукой в сторону другого дерева со словами «А вон там сидит Княжна. Стефа». Княжне было холодно. Это можно было определить по ее носу. (реплика моего мужа: «у Княжны был такой вид, будто ей шарфом нос натерли»)
Она оказалась очень милым существом, улыбчивым и общительным. Успела уже где-то промочить ноги, и завернула их в полиэтиленовый мешок в ожидании пожертвованных шерстяных носков и резиновых сапог (которые оказались размера эдак 43-го). Мы расстелили свои пенки и уселись рядом. Миледи разливала по земле и по руке Вада кровь, сделанную из свекольного и томатного сока с желатином. Кровь ей не нравилась. Муж Стефы Алексей наливал всем коньяка на «погреться» и рассуждал о том, что хороший вечер утром не скроешь. Не спавший ночь Декартал пытался с ним спорить.
Илья тем временем наблюдал за Бойцом Алексеем, под предводительством Сергея Александровича побеждавшим какого-то другого бойца.
В очередной раз появившийся Бъерн, изрыгнув очередное антропоморфное сравнение в адрес неспешаших и пояснил, где находится лагерь «Воронов». Потеряв всякое терпение я отправился вслед за ним и метров через шестьсот дальше по берегу обнаружил реконструкторское стойбище. За кустами на полянке у сосны притулилась маленькая туристическая палатка, все вокруг было завалено шкурами, кольчугами и щитами, а посреди всего этого перемещались «Вороны». Они собирались. Нет… Они – СБИРАЛИСЬ. С какой-то поистине эпической неторопливостью.
Порой в холодном воздухе веселый смех взлетал под кроны темных сосен и бряцанье кольчуг на мужественных плечах добавляло в осеннюю картину почти сюрреалистические штрихи. Тяжелые мечи на окованных щитах тяжко мяли лесной мох. Шлема сияли тяжелым масляным блеском. Посреди могучих воинов лебединым шагом проплывали аутентичные девушки в меховых накидках и темный взор их глубоких очей ласкал воинов и зажигал их сердца…Нет! Всё было не так!..
На берегу у палатки бестолково и невыносимо медленно с постоянными отвлеканиями на пространные разговоры ребята под пивко надевали раннесредневековую одежду, неторопливо ходили с рубахами, рассматривали окрестности и всё никак не могли собраться до конца.
Время шло…
Только когда уже половина светового дня пролетела мимо, бойцы были наконец готовы и на месте базирования съемочной группы.
Поэтому, когда последовала команда «на грим!» некоторые восприняли это с каким-то недоумением и только потом с малой долей интереса…
Ксения:
Княжне привязывали косу всеми подручными средствами, а грозным средневековым воинам пытались нарисовать лица постарше, пострашнее, и, как я поняла, погрязнее. У гримера была немаленьких размеров сумка, до упора набитая разным инвентарем. Актеры сидели на котле, весь грим был разложен на земле, Алла работала, вокруг ходил народ и смотрел ей в руки. Черным Воронам поголовно заплетали косы, а когда я сказала Вадиму, что получилась шайка чумазых Веннов, он ответил мне что-то вроде того, что под шлемами все равно видно не будет. Мимо ходили грибники, дети и праздношатающиеся, просившие разрешения с нами (то есть с НИМИ) сфотографироваться...
Бъёрн:
Пятница, канун съемок, настроение приподнятое: все складывается хорошо! Действительно хорошо, ведь путем долгих переговоров и увещеваний народ набран, на что ушел чуть не целиком отпущенный мне природой скромный запас харизмы. Найден нужный инвентарь и даже решен вопрос его доставки. Всем удалось объяснить несомненное преимущество Павловска перед Саблино и вот решающий день близится.
Тут, как водится, началась подлянка.
Начал ее, как ни печально, мой собственный клуб: не буду долго излагать различные веские причины, но из всех «Воронов», собиравшихся на съемки, в итоге не поехал туда никто, за исключением меня да еще виртуальных Ксюхи и Рагнара, предоставивших костюмы. Затем, как раз под вечер, когда я забирал у Рагнара его шмотки и шкуру позвонил Назар, который должен был докинуть на место Ульфа вместе с частью барахла, в том числе с котлом и триногой (ни то, ни другое впоследствии так и не пригодилось). Назар сказал, что его джип необходим под транспортировку «Северного пути». Это, конечно, было хорошо, ведь лучших варягов чем они трудно себе представить, но как везти Ульфа?
К счастью тут же мне позвонил Порко Россо и проблема была решена. Я отер холодный пот, допил пиво и поехал домой.
Ранним утром, сгибаясь под тяжестью неподъемного рюкзака и твердя обычный в таких случаях набор ритуальных проклятий в адрес исторической реконструкции, я прибыл на Витебский вокзал, где застал одинокого Рыжего Орма. Потом вдруг появился Одвин в пальто, с портфелем и вручил мне пакет с вещами сказав: «Это для Макса». Выслушав длинную историю про некое мероприятие, которое он мутит и про то, как все будет здорово, когда оно состоится, я отправился за билетами, где встретил Варга. Время шло к 8ч. 20 мин. , т.е. к отходу электрички. Никаких признаков съемочной группы не наблюдалось. В итоге в вагон заскочило 4 человека и поезд тронулся. Однако тут же в тамбуре нарисовался Гриф, а в Купчино подсели «скьяльборги» в лице Хродгара и Сигурда. Пива у них не было, чего не случалось за всю историю этого клуба. Зато оно нашлось у Орма. Настроение немного поднялось. Я толкнул тост на тему того, как горжусь знакомством со всеми собравшимися здесь монстрами движения.
В Павловске пиво было, а еще там был Алексей. Мы расположились на автобусной остановке и стали ждать опоздавших. Вскоре подъехали на машине Макс Торольв и Швед. Время близилось к 10 утра. Появился Рощин, который с ходу известил меня о том, что теплого дома, на который мы все рассчитывали не будет. Тут меня впервые посетило ощущение катастрофы, которое затем не однократно возвращалось в течение первого съемочного дня. Дело в том, что в твердой надежде на теплую базу никто (кроме Орма) не взял палаток, а многие, сберегая в рюкзаках драгоценное место для шмоток и оружия, не взяли даже спальников.
По мимо того, что под угрозой срыва оказался второй съемочный день, на грани срыва оказалось празднование дня рождения Торольва, а ведь добрая половина участников согласилась ехать неведомо куда для альтруистического участия в съемках некоего кинопроекта только под то, что вечером будет всеобщее веселье. И, наконец, было жутко неудобно перед самим Максом. Собирались в Саблино – вот и надо было ехать в Саблино, сказал он, узнав о возникших затруднениях. Но менять что либо было поздно.
Тут позвонил Назар и сказал, что проспал и что «Северный путь» будет на месте не раньше 12 часов. К этому же времени, по словам Варга, должен был прибыть и камрад Быр с остальной частью «Ледунга». Только «Ульвгард» был в наличии весь. Наконец появился Вадим и мы тронулись.
Был 12-ый час, когда наконец наша бригада попала на место. Место под базу съемок в качестве лагеря мне не понравилось по причине верениц бродящих вокруг туристов. Необходимо было найти более тихое местечко для установки лагеря и ночевки (оставалась слабая надежда, что палатки подвезут из города). Место вскоре нашлось. Пройдя вдоль водоема на границе парка метров 600 мы с Рощиным нашли подходящую полянку. Туда перетащили рюкзаки. Затем мы разбили единственную имеющуюся палатку и отправили людей ко входу в парк, чтобы перетащить вещи и, главное, пивные запасы Макса Торольва в лагерь. Началось тупление со встречей отставших, шмотками и переодеванием. Часам к 12 первая группа одетых и вооруженных людей имелась в наличии, но тут прибыл Назар с «Северным путем». Ушло еще минут 40 на встречу, переодевание и собирание. Я, как заведенный носился между базами киношников и реконструкторов в попытках подогнать одних бойцов и, при этом, не растерять других. Наконец все наличные силы (кроме оставленных в нашем лагере женщин) собрались под соснами глядя, как Алексей раз за разом побеждает каких-то рощинских ребят. Народ жаждал действия.
6.
Сперва надо было отснять варягов, таящихся в засаде для сцены нападения на приближающийся караван. Самого нападения не будет, с этим проще, нужны только эффектные кадры с бойцами, в которых зритель сразу же опознает чужих. Недобрых чужих. На контрасте с пейзажным спокойствием резкие темные и недобрые лица под кованными забралами будут восприниматься совершенно однозначно.
Команда «На грим!» и шевеление людей начинает приобретать уже более целенаправленное движение.
Алла давно уже была готова, её «косметичка метр на метр» была распакована, гримировальные принадлежности приготовлены. Под «стул для жертв» был приспособлен аутентичный котёл, который выглядел как цилиндрическое ведро с деревянной крышкой.
Еще в электричке Алла ознакомилась с сюжетом и временной эпохой. Основную направленность образов она себе представляла и пояснять пришлось только конкретику. Я пояснил, что действие будет в темноте, работать надо на крупные планы и всё, что требуется, это понизить тон лица для выявления глаз, добавить фактурности коже (проще говоря – загрязнить её) для маскировки факта чрезмерной молодости актёров и «испачкать» волосы, потому как снимать мы будем всё-таки не рекламу шампуня.
Первая жертва уселась на «стул» и процесс пошёл. Алла достала спонжи и открыла коробки с тоном. Миледи тонировала руки и кремом «пачкала» бойцам их длинные чистые волосы добиваясь «сосулистости» и убирая пышность-пушистость. Кое-кто начал вяло возражать последнему, но, когда Миледи взорвалась и обложила его первичными половыми признаками, торможение прекратилось. Каждый-очередной, из подходящих к Алле, первым делом показывал, насколько его лицо видно под шлемом, потом усаживался и Алла продолжала работу. Разглядывая лица ребят, я попросил её сильнее прочерчивать линии скул, носогубные морщины и глазные впадины...
Пиво давало о себе знать и периодически в отдалении на берегу появлялись мужественные силуэты, бойцы с широко расставленными ногами меланхолично «разглядывали» противоположный берег…
Пока жертвы гримировального искусства испытывали на себе его результаты я предпринял попытку объяснить суть происходящего и ознакомить тех, кто не в курсе, с сюжетом и очередностью съемочных сцен. Однако попытка утонула в надобности читать (у меня с собой специально на одной страничке была распечатка краткого изложения событий). Непомерные усилия при расшифровки текста подкосили мозговую деятельность и со словами «Ничо не понятно, кто это писал?..» распечатка была возвращена обратно. Ну ладно…
Вообще, реконструкторы были настроены не на работу. Никто, очевидно, не планировал серьезно, быстро и решительно снимать сцену за сценой, мгновенно переоблачаться и тратить свое время на выполнение непонятных операций перед камерой. Все были расслаблены и вялы. Было ясно, что этим летом реконструкторы пресыщены и вниманием к себе, и множеством своих внутренних событий (несколько междугородних сборов, фестивали), а так же съемками «Александра Невского», где на протяжении многих дней их огромные толпы (каждый день, человек по девяносто – минимум) принимали участие в массовых сценах и побоищах.
На их фоне своей собранностью сильно выделялись Стефа и Алексей. Но об этом чуть позже, а пока…
Алла наносила грим, бойцы шлялись вокруг. Рощин молча наблюдал. Остальные сидели в «гнезде» промеж трех деревьев. Пользуясь тем, что собирать уже никого не надо, все здесь, процесс идет и конец его уже вполне прогнозируем, мы с Порко быстро нашли хорошее место для грядущей сцены. Определили точки съемки, ракурсы и вернулись обратно. Грим подходил к концу. Я выбрал по типажности, наличию брони и закрытых шлемов нужных нам бойцов, Гриф по моей просьбе подвязал и убрал слишком читающуюся бороду.
Ко мне подскочил один из молодых воинов и с безумными шальными глазами, чуть пошатываясь и размахивая руками от переполняющих его эмоций стал рассказывать о том, что ему обязательно надо сыграть кого-нибудь, у кого «вот такие вот волосы! И надо бежать и кричать! И волосы вот так!! Вот!!! А-а! Вот! Вот так!!!» Поглядев на его вздыбленную разлохмаченную прическу, которую он терзал еще больше, на весёлые до безумия глаза и оценив степень положительного сумасшествия, я заявил ему, что он будет сниматься в роли человека, который выскакивает из леса и кричит «Тревога!» Через мгновение он уже орал «Да!!! Вот!!! Да!! Это здорово! Я так и хотел! Да!!! Тревога!!!»
Наконец нашли лучника с луком и тулом полным стрел и через каких-то пятнадцать минут цепочка киновоинов потянулась к искомой поляне.
7.
Выбранная нами поляна была хороша тем, что по её краям росли могучие разлапистые ели, в просветах между лапами которых было удобно маскировать варягов для крупных и не очень планов. Огромное пустое пространство давало много света, недостаток которого в лесу и на полянах поменьше давал о себе знать.
Поскольку сценарий из варягов читать никто не захотел, воины слабо представляли себе, что сейчас будет происходить. Слово «засада» ими трактовалось стереотипно. Надо где-то прятаться, потом на кого-то наскакивать, рубиться… и просходить всё будет, конечно же, здесь, на этой поляне. Так думало большинство или, наверное, даже все. Вопросов ведь никто не задавал, а слушали все невнимательно. Поэтому, происходящее было для всех абсолютно непонятным…
Первым под прицел камеры встал Гриф. Ему объяснили крупность (максимальная, в кадр помещается полголовы) и на длинном фокусе стали репетировать наклон-приближение его головы на нас, на камеру. Блеск железа шлема и бармицы сквозь колючие ветви и проявление лица из темноты – всё это было очень выразительно.
Гриф долго не мог попасть головой в нужную точку и потому постоянно вываливался из кадра или уходил в расфокус.
Сделав маленький перерыв и послав одну из девушек за веткой ели, чтобы снять этот кадр «сквозь ветви» я внезапно увидел, как буквально из воздуха посреди лесной полянки стремительно появился-вывалился Коля Васильев. Заявив, что он уже трижды оббежал весь парк в поисках, а похожих мест очень много, а нас нигде нет, а никто нас не видел, он в хорошем темпе тут же бросился к камере и работа продолжилась.
Порко дымил шашками по заднику, создавая дымку-туман и в конце концов задымил вообще всё - вся огромная поляна и лес вокруг были затянуты плотной дымной пеленой, которая, впрочем, довольно быстро рассеялась.
Сквозь просвет между деревьями снимали короткий проход разбойничей фигуры вдалеке – плавным движением от дерева к дереву. Рощин, не выдержав «косолапости» Вольгаста, стал показывать как правильно перемещаться…
Несколько раз, для большей выразительности меняли точку съемки. Все остальные, рассосредоточившись позади камеры, с интересом наблюдали за этим процессом.
Больше всего трудностей возникло, как ни странно, со съемками момента натягивания лука. Злодей, изначально усевшись в неудобную позу, в процессе натяжения тетивы постоянно сдвигал лук и вываливался из кадра, в конце концов он вообще упёр его в землю, но и тогда руки гуляли, наконечник стрелы то не попадал в кадр, то проходил слишком низко, то высоко... Назар, которому надо было всего лишь приподнять опущенный меч для выявления своей неподвижной фигуры, каждый раз зверски скалил зубы и по берсеречьи поводил головой. Этим он напоминал Зверя из Маппет-шоу. Хорошо еще, что всё это эмоционально-мимическое безобразие было закрыто ветвями. Иначе у зрителя могли возникнуть странные мысли о вменяемости варягов, а этот сюжетный ход в данной ситуации был несколько лишним…
Последним на этом месте снимали общий план (сквозь их спины) группы воинов на дорожный просвет. Процесс занял довольно много времени, поскольку композиционно расположить ничего не понимающих людей перед камерой, которая к тому же еще смотрит им в спины, было довольно трудно. Бъёрн, в черном колпаке-худе и в кольчуге с топором был похож на какого-то очень странного Робин Гуда. Худ пришлось стянуть на спину, а Бъерну было сказано не поворачиваться к камере лицом…
Нисколько не сомневаюсь, что со стороны всё это выглядело довольно по-идиотски: вплотную к широкой тропинке между редких деревьев с оружием наизготовку «прятались» несколько человек. С точки зрения зрителей видно эту засаду было за километр. Никто не понимал, что камера видит всё по-другому и сквозь фигуры воинов пространство перед ними читалось как дорожный просвет…
Наконец, кадр был выстроен, легкий намёк на движение был задан и план отсняли. Был объявлен перерыв.
Продолжение следует...
в этом же сообщении
